Понять поэзию Ревякина √ дело непростое и требующее усилия. Один столичный журналист 
признался честно: ╚Я, московский сноб и пижон, я ничего не понял. Я долго читал текст на 
развороте пластинки ╚Дарза╩ и не врубился. Мало того, что это не песни, а целая поэма, так она 
еще и не по-русски написана╩. А ╚Комсомольская правда╩ в 1992 году вынесла такой вердикт 
альбому ╚Дарза╩: ╚Прослушав новую пластинку ╚Калинова Моста╩, начинаешь потихоньку  
понимать загадочность русской души. Это когда очень красиво, очень духовно, но совсем 
непонятно╩. 
Ревякин принадлежит одновременно и массовой культуре как поющий рок-поэт с гитарой  и 
культуре ╚высоколобой╩ в качестве ╚трудного╩  поэта-экспериментатора, наследующего традиции 
русского авангарда. Его тексты в большинстве не рассчитаны на массового слушателя.
Они производят впечатление и раздражающее, и захватывающее, но это во всяком случае 
настоящая поэзия.
Поэзия Ревякина заставляет вспомнить помимо Хлебникова (которого сам Ревякин называет 
одним из своих учителей), и других авангардистов двадцатых.
Но он опирается и на собственное знание говоров √ результат долго  ╚хаджа╩ по разным районам 
России и в первую очередь по Сибири.
Тексты Ревякина насыщены диалектизмами √ вычур, игрень, распыл, пунец... Обычно такое слово 
имеет конкретное значение, плотно привязанное к быту: ╚пунец╩ √ кусок красного ситца, 
╚курень╩  - ягодное место, ╚распыл╩ √ утрата муки на мельнице от разлета пылью. Попадая в 
поэтический контекст, такое слово переживает второе рождение:
Где полет пунца сруб 
                                задел...
И звездный курень
                     целуется венком
Над головой июльских
                               листьев...
Гордый в распыл ступал,
Радый хватать берега...
Неологизмы Ревякина иногда прозрачны (искрень, уныль), иногда провокационны, так как могут 
иметь множество толкований:
Дурнем завернул тропу в запутень (просвечивают оба значения √ ╚путь╩ и ╚путать, запутывать╩).
Есть слова совсем загадочные, когда фантазия слушателя вольна наградить их любым смыслом:
Вернуться равным в круг догопыт.
Разбрызгаться в дежвень...
 
Ревякин возвращает нас к детскому и наивному мышлению. Корней Чуковский говорил, что 
детское словотворчество (╚вентилятор √ вертилятор╩, ╚часы часыкают╩) √ способ, которым 
ребенок, играя, учится понимать мир.
Слова оказываются похожими на волшебный калейдоскоп, на донышке которого вместо цветных 
камушков или стеклышек написаны слова. Повернешь трубочку √ сложится пестрая пирамида. 
Еще один легкий толчок, пирамида рассыплется, и появится новый узор.
В текстах ╚Калинова Моста╩ очеловечивается природа, которая смотрит на нас из глади озер, из 
вечерних облаков, густой листвы деревьев,- ╚лицо Сибирского  Востока, громадный лоб, 
измученный заботой╩, лицо России-Евразии: ╚Сколько во мне кровей √ вам не чета, сбился 
считать...╩. Настойчиво подчеркиваются скифские и тюркские черты √ монгольские скулы, 
смуглая кожа, раскосые глаза, волосы, заплетенные в косы или завязанные в узел.
Босиком, твердой  поступью
Вышел звенеть волосами
Из горстей синий  воздух пью,
Тропы смотрю небесами.	
 
Мужская образность √ кони, удила, чубы, стрелы, удаль, выстрелы, кистень √ восходит к эпосу 
кочевников, к казацкому фольклору, старым разбойничьим песням. В текстах Ревякина √ мотивы, 
типичные для этих жанров: удаль, вольница, путь-дорога, одинокая смерть на чужбине.
Среди поэтов, давших чистые образцы героики, Ревякин называет Чаадаева, Гумилева, 
Маяковского, из современников √ раннего Кинчева. ╚Это абсолютно холодный, отстраненный, 
героический стиль жизни. Подвиг ради подвига, смерть ради смерти... Это клинок, сталь, 
стержень╩. Подобное неумение разделить дар писать и дар жить, искренность страсти, цельность 
натуры вряд ли способны вызвать сочувствие в наше скептическое время.
Ревякин шокирует резкостью формулировок и взрывоопасными идеями, высказывать 
которые в кругу интеллигенции считается дурным тоном. Слава ╚безумного поэта╩ и 
особый статус  вне системы, вне стандарта √ дает ему право на ╚особое мнение╩.
 
Ольга СУРОВА
журнал ╚АйДА!╩, июль 1997 г.